Антикоррупционная деятельность Совета местного самоуправления


Происходит это, прежде всего, потому, что за все прошедшие годы Государство, как институт управления обществом, так и не обеспечило гражданам их задекларированное в Конституции равенство перед Законом и Судом. В итоге правоприменительная практика, которая обязана основываться на принципе: «Человек не виновен, пока не доказано обратное», дуализировала этот принцип на: «Человек виновен! А теперь пусть доказывает обратное»; и на «Вина человека – это ещё не повод для его обвинения». Думаю, не нужно объяснять, с какими категориями граждан соотносятся данные максимы. Причём ситуацию усугубляет УК РФ, в котором за одни и те же преступления для государственных должностных лиц создаются привилегированные условия привлечения их к ответственности, а также дополнительные препятствия к их уголовному преследованию. Существенным образом повлиять ни исправление дефектов правоприменения могла бы сама судебная система. Но она у нас базируется на равноправной состязательности сторон, подтверждённой фактами и доказательствами, только в теории. А процессуально - на интерпретации судьями информации о фактах и доказательствах… и на почти-абсолютной безнаказанности судей даже за заведомо сфальсифицированные решения. Сегодня судебная система нуждается не в реформаторстве внешней атрибутики, но в реформе идеологии отечественного судопроизводства, которое у нас, по сути, «скатилось» в римское репутационное право, с его непреложным постулатом: «Прав тот, у кого больше прав»! Кстати, с точки зрения Древнего Рима – это была самая справедливая система на свете. Не менее существенным фактором, нивелирующим антикоррупционную концепцию государства является чрезмерная забюрократизированность правоохранительных органов, где неимоверно раздутые в ущерб оперативной работе административно-штабные структуры буквально мордуют нижестоящие подразделения приказами, директивами инструкциями и инспекциями. В итоге барражирующая по правоохранительным ведомствам отчётность выходит за все пределы разумного и лишь ужесточает пресловутую «палочную систему», которая в приоритетном порядке самым негативным образом отражается на гражданах, неугодных местным властям. Последние повсеместно обложились псевдо-общественными советами и дружно рапортуют по инстанциям об «успешном опыте работы с институтами гражданского общества». Тем не менее, отменять порочную практику, когда жалоба на должностное лицо в результате брожения по бюрократическим кабинетам спускается на исполнение к должностному лицу, на которое изначально была подана жалоба, - никто не отменял. И, судя по обсуждаемым «новым антикоррупционным инициативам», этот порочный круг никто менять не собирается – разве что подправить многообещающими инициативами, о которых забывают на следующий день после их одобрения «на самом верху». Если забюрократизированность правоохранительных органов выходит за все пределы разумного, то обюрокрачивание страны, можно сказать, у нас вообще пределов не имеет. Сегодня стараются не вспоминать, но знаменитая административная реформа 2000-го года закрепляла за председателем правительства пятерых заместителей, среди которых два являлись профильными министрами. При этом в министерствах запрещалось иметь более четырёх заместителей руководителя. Чтобы понять, насколько изменилось это соотношение в наши дни, достаточно посмотреть на современную структуру органов исполнительной власти, в которой за эти годы количество ведомственных субъектов выросло практически на 60% (с 57-ми до 82-х). Что же касается региональных и местных уровней государственного управления, то это тема требует отдельного разговора, потому что там границы пропорции: «как было – что стало» - на порядки внушительнее. Например, в правительстве Московской области, состоящей из 36-ти районов, сегодня «трудится» свыше десяти тысяч человек. Прибавьте к этому чиновников районного, городского и поселкового уровней - и вы получите приблизительную картину плотности управленцев на одну административно-территориальную единицу страны. Хотя в данном контексте любые цифры будут некорректны, потому что не учитывают выведенные за пределы статистики государственных и муниципальных служащих квази-государственные учреждения в виде концернов, корпораций и эрзац-акционерных сообществ, в которых легионы клерков заняты ничем иным, как исполнением надзорно-разрешительных бюрократических функций.